Сэр Уильям Мьюир
По книге «Халифат», главы LI , LV , LVII и LXII.
Кампания Мусы в Западной Африке, 89 г . хиджры, 708 г . от р. Х.
Муса Ибн Нусайр, йеменец, был в восемьдесят девятом году хиджры назначен наместником средиземноморского побережья к западу от Египта по приказу Абд Аль-Азиза, дяди халифа, в чьей власти было курировать всю «Африку». [1] Предшественнику Мусы уже удалось исправить последствия тех неудач, что постигли мусульманское войско под Кайруаном; и Муса, укрепив сперва свою власть в старых колониях, теперь, при помощи двух своих сыновей, с вожделением набросился на Дальний Запад. В успешных сражениях под Сузами и Тлемсеном он полностью разгромил войска берберов, забрал огромное множество пленников, [2] и наконец-то обратил под свою власть все местные племена, вплоть до границ Морокко. Их сопротивлению пришел конец, и Муса отрядил повсюду «чтецов Корана» для наставления новообращенных в вере. [3] Также были предприняты морские экспедиции, и арабскому флоту вполне удались высадки на берега Майорки и Сардинии. [4] Муса поставил наместником в Танжере Тарика, своего вольноотпущенника, а сам после этого возвратился в Кайруан, откуда и намеревался править сильно разросшейся провинцией.
Планы Мусы относительно Испании, 90 г. хиджры, 709 г. от р. Х.
Королевством Испании в тот период управлял узурпатор Родерик (Родриго), к которому граф Хулиан (Хулио), владыка побережья, лежавшего на противоположном берегу от Танжера, находился в жесткой оппозиции. [5] Сеута, город на африканской стороне, являлась частью владений Хулиана. Этому графу вдруг взбрело в голову, что с помощью пришедших с Востока захватчиков он сумеет прогнать узурпатора с испанского трона.
90 г. хиджры.
Таким образом, завязав дружбу с Мусою, испанец объяснил арабу в одной из бесед, насколько легко может быть преодолен пролив. Муса же, понимая, что он ничего не теряет, уже трепетал в предвкушении войны в Испании, рисовавшей ему весьма радужные перспективы. Халиф, боявшийся морских операций, поначалу колебался; но когда ему объяснили, насколько близок противоположный берег, дал Мусе свое согласие.
Высадка Тарифа, x 91 г . хиджры, июль 710 г . от р. Х.
На следующий год, решив высадить сначала пробный десант, Муса послал несколько сотен отчаянных головорезов на четырех кораблях под командою Тарифа, одного из своих собственных рабов-берберов. Мусульмане с легкостью высадились на находившемся недалеко от Африки берегу, у мыса, до сих пор носящего имя Тарифа. Они возвратились из своего набега со столь богатою добычей, что вся армия ислама с того момента с нетерпением ожидала возможности его повторения, только в большем масштабе.
… и Тарика, vii 92 г . хиджры, апрель 711 г . от р. Х.
Муса, воодушевленный первым успехом, предоставил в распоряжение Тарика войско в семь тысяч человек, состоявшее в основном из групп берберов и вольноотпущенников, усиленных арабскими воинами. Этот десант пересек пролив и захватил на испанском берегу крепость, прозванную Тариком Джибралтар (Гибралтар). [6] Пока его набеги оттуда подвергали разграблению соседние земли Альхесираса, [7] Родерик, получив известия о высадке неприятеля, поспешил отразить нашествие. Тарик, которого предупредили люди Хулиана, графа-изменника, запросил у Мусы подкреплений, и тот немедленно послал ему пять тысяч арабов. Получив помощь, Тарик с двенадцатью тысячами воинов оказался способен противостоять большому войску Родерика. Две враждебные армии сошлись на берегах Гуадалете, к северу от Медины-Сидонии. Целую неделю исход противоборства оставался неясен. Но все решило предательство в лагере испанцев. Многочисленная группа недовольных Родериком наивно понадеялась, что арабы, насытившись своими трофеями, не замедлят воротиться назад за море. Тогда освободившийся трон перейдет в руки своего законного владельца. Эти изменники сражались с неохотою, а под конец вообще бросились бежать. Вслед за ними и все войско испанцев было обращено в бегство, во время которого Родерик утонул.
Победы Тарика, конец ix 92 г. хиджры.
Но добытые в бою трофеи не оказали на захватчиков желаемого для предателей эффекта. Вместо того чтобы убраться восвояси, арабы воодушевились своей победою. Они отважились на штурм Эсихи; и их армия ежедневно разрасталась за счет свежих контингентов. Ноздри воинов ислама жадно раздувались, издалека улавливая запах желанной добычи. Арабы быстро затопили весь юг Испании. Были захвачены Малага и Гранада, вместе со всеми их землями. Местное население повсюду спешило укрыться на холмах и в крепостях, наивно считавшихся неприступными. Людей подгоняли страшные слухи, распространяемые самими завоевателями, что пищею мусульманам служит человеческая плоть. Оставив Кордову, осажденную одним из своих полководцев, Тарик, которому по-прежнему помогал Хулиан, устремился к Толедо, столице тогдашнего королевства. К своему восторгу, он обнаружил город, брошенный всем населением, за исключением евреев.
Взятие Толедо.
Иудеи, освободившиеся таким образом от христианского рабства, решили связать свою судьбу с завоевателями (какое разительное отличие от времен Мухаммада!). Их ставили управлять теми городками, которые мусульмане находили слишком маленькими для того, чтобы их оккупировать. Местные жители в ужасе перед магометанами бежали, некоторые даже в Галисию. Бесспорно, однако, одно: создание из страны пустыни было именно арабской политикой. Постепенно народом овладевало искушение возвратиться по своим домам: ведь арабы обещали им безопасность, терпимость к их религии, если только ее не будут особо выставлять напоказ, а также установление христианских судов.
Скрижаль Соломона, 93 г . хиджры.
В одном из городов за холмами, видимо, доставленное туда в целях лучшей сохранности, в руки Тарика попало воистину бесценное сокровище, знаменитая «скрижаль Соломона», богато изукрашенная жемчугами, рубинами и всякого рода драгоценными камнями. В длину она достигала трехсот шестидесяти футов. [8] С этой бесценной редкостью Тарик вернулся в Толедо. В течение всего лишь двух лет ему удалось покорить исламу большую часть Испании, и все враги, осмелившиеся противостоять ему в открытом бою, были вынуждены бежать с поля битвы. [9]
Высадка Мусы, ix 93 г. хиджры, июнь 712 г. от р. Х.
Поразительные достижения его подчиненного пробудили зависть у самого Мусы. Ревность к успехам Тарика заставила эмира Африки собрать большое войско, в которое оказалось включено немало известных ратников ислама, и высадиться в Испании. Это произошло в девяносто третьем году хиджры. Придерживаясь советов Хулиана, благодаря которым, согласно заверениям испанца, Муса должен был затмить славу Тарика, мусульманский полководец открыл новую череду побед штурмом Сидонии, Кармоны и древней столицы — Севильи.
Мерида, 94 г. хиджры.
Мерида была обложена со всех сторон, и этому городу пришлось испытать на себе мощь мусульманских стенобитных орудий. Долгие месяцы Мерида сопротивлялась, защитники ее дрались с отчаянной храбростью. Как пишет наш арабский историк, до его дней в Мериде еще сохранялись остатки стены, называемые «бастионом мучеников». Отряд мусульман был изрублен в этом месте на куски после смелой вылазки испанцев, внезапно выскочивших через дыру под крепостной стеною. В конце концов, город пал, и Муса, двинувшись на Толедо, по пути встретился с Тариком под Талаверой. Он был не в духе, принимая своего заместителя: хлестнул его плетью по голове и потребовал отчета во взятых трофеях. Но вскоре между ними восстановились хорошие отношения, и бесценная скрижаль была передана Мусе. [10]
Сарагоса.
Затем полководцы разделились: Тарик направился под Сарагосу, а Муса пошел на Саламанку и Асторгу. Защитники Сарагосы держались долго, город пал лишь тогда, когда к войску Тарика присоединились основные силы Мусы. Перед приступом объединенной мусульманской армии испанцы не устояли. Муса продлил свой победоносный поход, дойдя до северо-восточных пределов Испании. Он захватил Таррагону и Барселону, двинулся дальше берегом моря и добрался даже до Жероны, на самой границе с Францией. В этом месте, как гласит предание, он наткнулся на изображение идола, надпись на котором гласила: «Сыны Исмаила, досюда — и не дальше! Возвращайтесь!» И Муса повернул назад. [11] Тарик, который повел свое войско южнее, покорил все побережье, подчинил исламскому мечу Тортосу и Эбро, Валенсию и все прочие важные города на своем пути.
В это время вести о нехорошем обращении Мусы с Тариком достигли ушей халифа. Тому это не понравилось. Более того, ревнивому халифу, по всей видимости, было не по душе и излишне независимое поведение своего удачливого наместника, и он послал к Мусе гонца с приказанием отбыть в Дамаск.
Муса отозван, 95 г . хиджры, 713 г . от р. Х.
Это повеление застало Мусу во время новой кампании, которую он вел на западе Испании. Приказав посланнику оставаться в обозе его армии, Муса продолжал свой победоносный поход, сея повсюду смерть и разрушение, пока не дошел до Галисии. Впереди его взору уже открывались голубые воды моря, омывающего Испанию с севера. [12] Второй гонец от халифа застал наместника в Луго. На сей раз, приказ жестко требовал его немедленного убытия в Дамаск. Властный завоеватель выпроводил гонца вон из своего лагеря, чувствуя, однако, что настала пора повиноваться воле халифа, не испытывая дальше его терпение. Забрав с собою и Тарика с его войском, Муса повернул армии ислама лицом на юг: вот так, проходя по небывало успешному в истории театру военных действий, оба завоевателя завершили свой обратный путь к Гибралтарскому проливу. Прежде чем покинуть Испанию, Муса поставил своего сына Абд Аль-Азиза главою администрации всей недавно захваченной колонии. Два других его сына были также наделены властью: одному было поручено командование в Кайруане, а другому в Западной Африке. Возможно, ни одна семья никогда не наслаждалась столь широкой славой и не пользовалась столь бесконтрольной властью, как семейство Мусы в тот момент.
Падение Мусы, 96 г . хиджры, 714 г . от р. Х.
Блестящие достижения Мусы — которым немного найдется параллелей в истории — могли оказать вполне достаточное впечатление, чтобы вывести любого человека из равновесия. Но этим вряд ли можно извинить ту непредусмотрительность, с какою отозванный завоеватель проделал свой обратный путь через Африку. Муса решился устроить себе поистине царский триумф на этом пути, что только усилило и оправдало те подозрения, с которыми к нему, несомненно, относились при халифском дворе. Мусу там считали источником потенциальной угрозы. Он вез с собою бесчисленное количество сундуков с редкостными и дорогими вещами. Все это находилось в повозках или было нагружено на верблюдов: караваны личной добычи Мусы тянулись бесконечными вереницами. Он сделал довольно долгую остановку в Каире, раздавая богатые подарки своим друзьям, в особенности семье своего покровителя Абд Аль-Азиза, прежнего наместника Египта, кому Муса был обязан своим собственным возвышением. Его путешествие настолько затянулось, что он сумел достичь Дамаска лишь после смерти Аль-Велида. Новый халиф, Сулейман, оказал ему холодный прием, сместил Мусу со всех постов, и вдобавок бросил его в темницу. Сулейман предъявил бывшему эмиру Запада такие тяжкие иски, что тот оказался доведенным до настоящего нищенства. Когда его наконец-то освободили из тюрьмы, он был вынужден просить у своих друзей на пропитание.
Убийство сына Мусы, 97 г . хиджры, 715 г . от р. Х.
Вдобавок ко всем его несчастьям, сын Мусы, Абд Аль-Азиз, которого он оставил замещать себя в Испании, пал от рук наемных убийц. Полагают, хотя и без каких-либо доказательств, что это произошло не без секретного приказа из Дамаска. Арабский историк справедливо упоминает о бессердечии Сулеймана, пославшего голову убитого его отцу с оскорбительной запиской: «печальная ошибка со стороны халифа». Тарику также пришлось выйти в отставку и удалиться от дел: больше мы о нем ничего не слышим. Порою высказывается мнение, что Аль-Велид склонялся на сторону племени Кейс, а Сулейман поддерживал йеменцев. Однако их отношение к Мусе и его сыну, которые происходили из йеменского рода, свидетельствует о не очень сильных родоплеменных привязанностях этих двух халифов. Судьба Мусы и его сына напоминает судьбу Халида — неблагодарное завершение карьеры трех величайших завоевателей того времени. [13]
Эпоха Аль-Велида оказалась славной для арабского халифата как дома, так и за его пределами. Не было другого такого халифа, даже с учетом самого Омара, при котором исламское государство сумело бы так раздвинуть свои пределы, сохранив при этом целостность внутри.
На Испании, в силу ее зависимости от Африки, очень отражались африканские волнения и постоянная смена местных правителей. К тому же сказывалась и нелояльность к халифу берберского населения, переправлявшегося в Испанию через узкий пролив, и значительно превосходившего по численности арабов, чья нация, как и повсюду, была раздираема на части хронической межплеменной враждою. Как неизбежный результат этого естественного ослабления, в Испании стали поднимать голову распространявшиеся по всему исламскому государству смутьяны, уже наловчившиеся повсюду сеять волнения и мятежи.
Кампания во Франции, 108 г . хиджры 726 г . от р. Х.
Анбаса, назначенный правителем иберийского полуострова, на заре своего правления был занят восстановлением порядка в его пределах. Утвердив свою власть в Испании, он отважился переправиться через Пиренеи с намерением восстановить престиж мусульманской армии на полях Франции. Сперва нападению магометан подвергся Каркассонн; следом в руках мусульман оказался Ним; юг Франции был разорен; церкви и монастыри разграблены. Но вскоре после своего вторжения Анбаса был убит; и на какое-то время нестабильное состояние Испании послужило препятствием для дальнейших активности на французском направлении.
Абд Ар-Рахман, 113 г . хиджры.
Примерно шесть лет спустя назначенный командующим Абд Ар-Рахман, возобновив наступательные операции, сумел покарать Османа Ибн Абу Нес'а, вождя берберов, присоединившегося к графу Эудо. [14] Дело в том, что берберы, как мусульмане и воины, требовали равных прав с арабами. В следующем году Абд Ар-Рахман с огромной армией выступил на север, и захватил земли франков до самого Пуатье. Тогда в ответ на мольбы о помощи графа Эудо на юг поспешил Карл Мартелл. Он стремился остановить волны мусульман, накатывавшиеся на франкское королевство.
Две армии сошлись между Туром и Пуатье; схватка была горячей, но, в конце концов, захватчики были оттеснены назад и в смятении бежали, оставив Абд Ар-Рахмана умирать на поле боя.
Побежден Карлом Мартеллом, ix 114 г . хиджры, окт. 732 г . от р. Х.
На следующее утром победитель, готовый возобновить сражение, не сумел обнаружить в поле своего зрения ни одного вояки: противник словно испарился. [15] Судьба Франции, а возможно и всего христианства, висела в тот день на волоске. И, благодаря промыслу Божию, христианский мир был спасен.
Дальнейшие кампании во Франции, 116- 119 г . хиджры, 734- 737 г . от р. Х.
Через два года Окба, сын Аль-Хаджаджа, [16] которого вновь поставили во главе исламского войска, возобновил активные действия. Удачно объединившись с враждебной Эудо армией франкской знати, он снова вторгся в пределы Франции. Арль, Авиньон и другие города сдались мусульманам, Валенсия и Лион были осаждены, земли Бургундии и Дофинэ вдоль Роны полностью разграблены. Однако Карл Мартелл, освободившись к тому времени от Саксонской войны, снова смог прийти на помощь. Он освободил Авиньон и отогнал арабов назад до самого Нарбонна. Он взял в заложники нелояльных вождей южной Франции, обязав их поклясться не иметь больше никаких общих дел с врагом.
Беспорядки в Испании.
Вскоре Окба умер — в самый разгар царившей в Испании анархии. Один командующий сменял другого, самовольно захватывая власть. Между тем, берберы, подстрекаемые хариджитскими лазутчиками, восстали от Марокко до Туниса, и от Окбы требовали переправиться со всем его войском на африканский берег, чтобы оказать там помощь арабам. На сто двадцать третьем году хиджры (741 г . от р. Х.), в Марокко прибыли войска из Сирии, но они были разбиты полуголыми берберскими всадниками у реки Ноам, потеряв своего командующего и две трети воинов. Это поражение оказалось более сокрушительным, чем при Туре. К тому же, сами арабы после этой неудачи рассорились между собою. Порядок был восстановлен только после смерти Хишама. Тем временем христиане в горных районах севера Испании, воспользовавшись повсеместными беспорядками, сумели сохранить свою независимость от магометан. [17]
Испания постепенно ускользает от контроля с Востока.
В Испании влияние хариджитов было слабым, а о хашимитах там вообще никто и не слыхивал; но во всех остальных аспектах на иберийском полуострове повторялась ситуация, складывавшаяся в Сирии. Арабам, переселявшимся на земли Испании в огромных количествах, следовало бы навсегда забыть о своих родных местах, но они с готовностью воспроизводили их на Западе, бережно неся с собою память о странах Востока. Испания воистину стала для них вторым домом. Ее ландшафты вызывали в живом бедуинском воображении пейзажи Сирии и Палестины. Бывшим кочевникам так хотелось разместиться в новых гнездышках, чтобы они напоминали им картины детства. «Таким образом (читаем мы у историков), арабы распространились по всей земле Испании; люди из Дамаска осели в Альбире (Эльвире), поскольку она напоминала им их родные долины, и переименовали ее в “Дамаск”; точно таким же образом поступили и переселенцы, прибывшие из Тадмора, Гимса, Киннасрина и прочих городов магометанского Востока». [18]
Однако вместе с насаждаемым повсюду сходством с их прежними землями, арабы принесли в Испанию и свою застаревшую межплеменную вражду. Представители йеменских кланов во всем соперничали с модарцами, а выходцы из Модара не прекращали враждовать с йеменцами. Арабы целиком погрузились в эти распри, ведя их даже с большей жестокостью, чем было то отношение, с каким завоеватели обходились с неверными. В конце концов, арабы согласились выбрать себе нейтрального вождя из среды корейшитов. Но даже и эта мера не помогла, и на несколько месяцев Испания вообще оказалась без эмира. Анархия властвовала повсюду. Тогда арабам взбрело в голову поставить себе на один год эмира из какого-нибудь модарского клана, а на следующий год — уже из йеменского племени. Но под конец своего первого срока правитель-модарец заупрямился и отказался добровольно сдать сложить свои полномочия. Вот каковы были дела в этой раздираемой противоречиями провинции. Дело кончилось тем, что Испания, как мы в дальнейшем убедимся, вообще вышла из-под власти восточного халифата.
Обратимся на время к колониям исламской империи. Отметим, что на протяжении правления Аль-Мансура Испания оказалась окончательно отделенной от восточной части халифата. Она во многом стала самостоятельной еще при предыдущей династии. Долгая междоусобная борьба закончилась в Испании полным триумфом клана Модара над йеменской фракцией, и властителем страны был провозглашен модарский ставленник Юсуф.
Абд Ар-Рахман бежит из Сирии,
Но все-таки на испанском троне оказался наследник из рода Омейядов. Это был Абд Ар-Рахман, внук Хишама. Ему удалось сохранить жизнь во время резни его родни в Палестине. О его бегстве и последующих скитаниях мы узнаем из весьма трогательной истории. Когда его семья скрывалась в небольшом селении на Евфрате, сынишка Абд Ар-Рахмана бросился к отцу с леденящим душу криком: «Черные флаги! Черные флаги движутся на нас!» Абд Ар-Рахман вместе со своим тринадцатилетним двоюродным братом отважно бросился в воды Евфрата и переплыл реку. Плывший рядом паренек, будучи не в силах преодолеть течение на стремнине, повернул обратно и взмолился о пощаде. Но нет, озверевшие солдаты прикончили его на месте. Скрываясь при свете дня в перелесках, Абд Ар-Рахман пускался в путь лишь по ночам. Так, проделав долгий путь в постоянном страхе, он, наконец, достиг Африки, где к беглецу присоединилась его сестра и верный слуга Бедр, сумевший сохранить семейные драгоценности. Абд Ар-Рахману с большим трудом удалось избежать погони, снаряженной правителем Африки, отцом Юсуфа. Достигнув западного побережья, беглец послал Бедра, которому посчастливилось пересечь море и сообщить испанским приверженцам Омейядов о местонахождении их нового кумира.
…и высаживается в Испании, iii. 138 г . хиджры, сент. 755 г . от р. Х.
Они быстро снарядили за Абд Ар-Рахманом корабль, и в начале сто тридцать восьмого года хиджры многострадальный скиталец высадился на оказавшейся для него гостеприимной земле Испании. С помощью йеменцев, которые с огромным энтузиазмом сплотились вкруг долгожданного вождя, он с триумфом вошел во дворец Кордовы. Весь полуостров был настроен против Аббасидов. Ведь почти все арабы там были из Сирии, и они с готовностью приветствовали представителя Омейядов. Хариджиты, составлявшие многочисленную партию в Испании, предпочитали кандидата из рода Али вместо аббасидской ветви дома Хашима, и не стали ни в чем противодействовать Абд Ар-Рахману.
Омейядский халифат в Испании.
Что же касается собственно испанского населения, уставшего от постоянных междоусобиц, после нескольких бесплодных восстаний, оно вынуждено было склониться под безоговорочную власть Абд Ар-Рахмана. Конечно же, багдадский халиф долго не отказывался от попыток обрести почву для своих посланников, но все его ухищрения так и не привели ни к каким результатам. После очередного провала он направил посланников к испанскому королю Пепину. Тот, прожив несколько лет в изгнании при галльском дворе, рискнул возвратиться на родину вместе с посольством франков. Франки возвратились назад, изрядно отягощенные богатыми восточными дарами. Однако их переговоры с «маврами» ни к чему не привели, если только не считать некоторым успехом то, что опасение нападения со стороны христианского монарха в определенной степени удержало Абд Ар-Рахмана от враждебных действий против багдадского халифата. Аббасидам пришлось скрепя сердце согласиться на то, чтобы оставить Омейядов в покое. Таким образом, дальнейшие события в Испании полностью исчезают из поля нашего зрения.
Примечания:
1. «Африкою» назывались все земли, завоеванные мусульманами, что простирались к западу от Египта вплоть до Атлантического океана. Более точно словом «Ифрикийа» обозначалась древняя римская провинция Африка, или Тунис.
2. Пятая часть всех пленников, предназначенная в счет государственной доли, насчитывала шестьдесят тысяч человек — таким образом, всего должно было быть захвачено триста тысяч человек — самое большое количество пленников, известное за все время, как добавляет наш историк. Однако все предания относительно деяний Мусы несут на себе явный налет романтики.
3. На страницах арабского труда, повествующих о событиях, случившихся несколько лет спустя, мы читаем, что к сотому году хиджры «все берберы целиком были обращены в ислам».
4. Довольно большое место отводится захвату гавани на Сардинии, в девяносто втором году хиджры; а также находке казны и драгоценностей, брошенных в море или спрятанных под крышею большой церкви; и о большом количестве трофеев. Упоминаются и другие высадки: в 135 и 323 годах хиджры, и, наконец, в четырехсотом году, когда мусульманский флот из ста двадцати кораблей был разгромлен. После этого арабы больше не решались нападать на этот остров.
5. Дочерей испанской аристократии обычно отсылали ко двору для получения образования; и Родерик, как нам сообщает арабская рукопись, использовал эту возможность для того, чтобы обесчестить дочь Хулиана, что и послужило причиною графского озлобления. Гиббон отвергает эту историю, Хэллам также склонен отрицать ее достоверность; но для нашего повествования этот вопрос не является существенным.
6. Джебель-Тарик, «холм Тарика».
7. Аль-Джезира, по-арабски, «полуостров».
9. Касательно завоеваний мусульман в Европе, см. S. P. Scott, History of the Moorish Empire in Europe.
10. Одной из частей длиною в фут не доставало, она была заменена специальной вставкой, изготовленной из чистого золота. Подробнее смотрите в сноске ниже .
11. Это предание слишком уж подозрительно предвосхищает события, лишний раз показывая, что басни становятся историей. В предании приводятся следующие слова: «Сыны Исмаила! Вот ваш предел. Возвращайтесь! Если вы спросите, зачем, я скажу вам, что иначе вы вернетесь к междоусобицам и начнете убивать и обезглавливать друг друга».
12. «Возя [первого] гонца повсюду с собою, он завоевывал все новые земли, убивая людей и захватывая везде пленников, уничтожая церкви и разбивая их колокола, пока не достиг горной страны, смотрящей на зеленый океан. Когда второй посланец появился в городе Луго, он [Муса] схватил поводья его мула, и вывел его прочь из лагеря…» и так далее.
13. Вот другая, более романтичная, хотя и менее вероятная, история:
Муса успел добраться до Дамаска, когда Аль-Велид был еще жив (что, если мы будем смотреть лишь на даты, могло быть вполне вероятным). Он начал похваляться при дворе, называя себя одного покорителем Испании и принижая Тарика. Среди трофеев, подаренных халифу, находилась «скрижаль Соломона», которую Муса якобы сам захватил. Тарик же на это заявил, что она была его добычей, но Муса продолжал все отрицать. «Так спросите же его, — сказал Тарик, — что сталось с потерянною частью?» (см. примечание выше). Муса на это ничего не смог ответить, и тогда Тарик (который припрятал недостающую часть как раз на такой случай) предъявил отсутствующий кусок. Вот так Аль-Велид смог убедиться, что Муса и в самом деле плохо обращался с Тариком.
Также интересная история приводится в случае с гибелью Абд Аль-Азиза, сына Мусы. Будучи сам по себе замечательным человеком, он попал под влияние вдовы Родерика, которая заставила его перенять королевские обычаи завоеванной страны. Однако его соратники оказались медлительными и неуклюжими, делая поклоны (напоминавшие им поклоны при молитвах), и женщина повелела сделать небольшой порожек, на котором они все должны были падать лицом ниц, подходя к ее трону. К тому же она вынудила его носить украшенную драгоценными камнями корону Родерика. Не выдержав этого, его товарищи решили убить Абд Аль-Азиза как отступника, что и сделали на девяносто седьмом году хиджры. Другие же считают, что Сулейман, по всей видимости опасаясь, что Абд Аль-Азиз может завладеть независимой властью как король, послал приказ убить его как раз в то время, когда его отец попал в беду при дворе халифа. Враги напали на Абд Аль-Азиза в тот момент, когда он молился в своем покое, держа Коран перед собою. «Когда голову отослали его отцу с жестоким вопросом халифа, “Узнаешь ли ты это?”, он воскликнул: “Приветствую тебя среди мучеников, сын мой! ибо воистину они умертвили тебя, когда ты был благочестив и праведен!” И этот поступок был засчитан в числе самых подлых деяний Сулеймана».
14. Имя «Абу-Нес'а» было изменено европейскими авторами на «Мунуза».
15. В месяце рамадане сто четырнадцатого года хиджры, или в октябре 732 г. от р. Х. Считается, что франки одержали победу, сумев пробиться ко вражескому лагерю. Тогда захватчики, опасаясь потерять свои трофеи, поспешили назад, чтобы их спасти.
16. Его имя было латинизировано в испанских летописях из «Окба» в «Аукупа».
17. Касательно вторжения во Францию, арабские летописцы очень немногословны. В основном я опирался на материалы Вайля и Рено.
18. Там упоминаются и следующие места, например: «Мужи из Гимса осели в Ишбилии (Севилье) и прозвали ее “Гимс”; из Киннасрина поселились в Хаэне (Джаэне), назвав его “Киннасрин”; из Иордана — в Рейе, назвав ее “Иордан”; из Палестины — в Шазуне, назвав ее Палестиною; из Египта — в Тодмире, из-за сходства этой местности назвав ее "Египтом"», и так далее. Смотрите Al-Ya'kubi, Descripto Al-Magribi, издание Де Гежа (De Goeje), стр. 14 и далее по тексту.